Художники, поэты, музыканты,
Писатели. Ученые таланты
Плодила щедро ты, тут спору нет.
А люд простой, когда он жил без бед?

Чтоб думал каждый о себе отдельно
И бедность – серое белье нательное
Не прилипала бы, да так, не отодрать.
Заботилась о каждом бы, как мать.

А времена настали – мачеха милее.
Брат брата и за грош не пожалеет.
А ведь богата их родная мать.
Так почему всем поровну не дать?

“Уж пробовала”, – отвечает, “не до жиру”.
Так было все насквозь фальшиво!
Под лозунгами прятать наготу.
За правду выдавая срамоту.

Лентяи, воры, тоже из народа.
Так может, такова природа рода
И характерная российская черта
И потому здесь пьяниц до черта?

Да нет, как видно,что “в семье не без урода”.
И не бывают люди все плохие сроду.
Но дайте крылья, чтобы полететь.
Ведь для начала надо что-то захотеть.

Так дайте стимул, дайте воздуха немножко.
Так затянулась непутевая дорожка.
Не может быть, чтоб русский человек
Не захотел попробовать в разбег.

Вот это – характерная черта.
Душа у русского – размах и широта.
Что может отдавать другим душа,
Коль смысл летать не видит ни шиша.

Так не пора ли всем подумать о душе?
Одним – пора бы перестать уже
Все хапать, плохо что лежит.
Другим – что власть зачем-то им принадлежит.

И этой властью они обличены,
Чтоб стала лучше жизнь народа их страны.
А, памятуя, как богата наша мать,
Понятно, улучшение есть где взять.

Ваша участь – жить! Так вы живите!
Но, не в пол-накала, во всю прыть!
И дышите, полной грудью вы дышите,
И ЛЮБИТЕ, только это значит жить.

И молитв по мне вы не читайте.
И не забивайте в крышку гвоздь.
К небу взор почаще поднимайте.
Это – наш небесный телемост.

Буду ль жить еще, увы, не знаю.
И никто не знает из людей.
И допустят до ворот ли рая,
Иль у рая вовсе нет дверей?

Но, моя любовь навеки с вами.
Смерть для моих крыльев не запрет.
Я касаюсь вас души крылами.
Оградят они от всяких бед.

Жизни радуйтесь, не унывайте.
И она вас будет баловать.
Только светлым мыслям место дайте.
Это все, что я хочу сказать.

А я люблю тебя! Твоя природа – рай!
Твое спокойствие – как мудрость вековая.
Финляндия – зеленый тихий край.
И так не хочется мне уезжать из рая.

Каждый угол, являясь вершиною,
Мнит себя высотой нерушимою.
Что же это, тюрьма добровольная
Неудобная, треугольная.

Ведь углы, хоть и равные – острые.
В треугольнике ох, как не просто им.
И, устав угловатостью маяться,
На отрезки они распадаются.

А, В, С – треугольником бывшие,
И, без острых углов все решившие
Не такой частый случай в истории.
Есть мораль ли у сей аллегории?

Как чудесно быть буквой отдельною.
И свободой дышать беспредельною.
И, попробовав партию сольную,
Не вернусь я в тюрьму добровольную.

И коротка, и непонятна.
Всё ж, проявление любви.
Куда уходим безвозвратно?
А если жизни – Бога сны?

А сны – цветные и не очень.
Во снах – и солнца луч и тень.
Ресницы дрогнут… Ава Отче!
Ещё один дарован день!

Ещё мазок волшебной кисти.
И шаг, к началу, не к концу.
Как опадающие листья,
Все возвращаемся к Творцу.

И кружит лист, подхвачен ветром,
Продлить свой танец и парить –
Желание его заветное:
Как можно дольше в танце быть.

Последний миг, аккорд последний…
Сон, в ожидании того,
Что, вот проснётся в месяц летний,
Коснётся солнца луч его.

И я стояла, ошарашена и брошена,
С неразберихой в голове, но в сердце с радостью,
Что я могу, такая нехорошая,
Без всякой птицы упиваться жизни сладостью.

За ней в погоне упускать я не намерена,
Мой шанс чудесный сопричастности к творению.
И знаю, что не только не потеряна,
Но найдена для каждого мгновения.

Так красиво в ловушку свою заманив,
Затуманив сознание словами,
Породила сильнейший душевный порыв,
А теперь разразилась слезами.

Только, в чём и кому могут слёзы помочь?
На прореху в душе нет заплаты.
И приходит опять одинокая ночь,
И ко мне тянет чёрные лапы.

И в объятия её, я упасть не боюсь.
От невзгод в дивный край уплываю.
В том краю исчезают и слёзы, и грусть.
Захочу ли вернуться, не знаю.

Я с Ним не буду одинока.
К Нему и смех мой, и слеза.
Его всевидящее око
Не там, где в церкви образа.

Икона – небо надо мною.
И храм – открытая душа.
Бог одарил её любовью.
Пред Ним стою я, чуть, дыша.

Пред Ним благоговейный трепет.
Его люблю я, как Отца.
Любовь ведь греет, а не слепит.
И в ней пребуду до конца.

Открою я тебе секрет:
Сочувствия вовек не будет,
Коль, говоришь, мне счастья нет.
Тебя несчастным видят люди.

И заражаться не хотят
Твоим нытьём, твоим несчастьем.
В недоумении глядят,
Ведь, счастье, глупый, в твоей власти.

Извне ведь может не прийти.
Так загляни в себя поглубже.
И выбирай свои пути,
Чтобы душе вдруг стало лучше.

Глядишь, душа и расцветёт.
А там, притянется удача.
И счастье, наконец, придёт.
Поверь, не может быть иначе.

Делить ли мир на правых и неправых,
Друзей на настоящих и не тех.
Как жить, чтобы не потеряла навык,
Чтоб не забыли, как звучит мой смех.

Занудство не приемлю и зазнайство.
Кривых путей и мелкой суеты.
От тошноты, где мне найти лекарство,
Коль, это жизнью называешь ты.

Не привлечёт меня облезлость будней,
Хоть и пытаюсь в них пробить я брешь.
Никто не обещал, что путь нетруден.
Так ты не бойся, по живому режь.

У боли нет, наверное, порога.
Иначе бы давно сошла с ума.
Душа моя такая недотрога.
Что надо ей, не ведает сама.

И так пуглива и робка нередко,
Что беспокоит и внушает страх,
Что, вот качнётся посильнее ветка,
И улетит, как птица в небеса.

А дальше что? Всё та же безнадёга,
Облезлость будней и тоска в душе?
Ну почему я отношусь к себе так строго?
Расправить крылья мне пора уже.

И, сбросив путы комплексов подспудных,
Взглянуть на мир со светлой стороны.
Освобождение – дитя решений трудных.
И за него не избежать войны.